Но одно дело – твои собственные намерения, и совсем другое – твое окружение. Конечно, лучше было бы сразу пойти домой. Поужинать остатками вчерашней курицы пополам с валерьянкой, пообщаться со своими мурками, поболтать с Ларочкой, может быть - посмотреть кино. Вон у меня третью неделю лежит фильм «Шоколад»! Но я чувствовала, что если уйду вот так – тайком, не попрощавшись с коллегами, то это будет расценено как побег. Поэтому в учительскую я вошла с высоко поднятой головой. И сразу заметила, что все замолчали. И поняла, что день еще не завершен.

К чести Саныча, он опять произнес речь – уже для «внутреннего пользования» - о доверии. Конечно, это был набор фраз, потому что ну не верю я во все это «мы одна семья, потому что мы делаем общее дело». Да, мы работаем в одних стенах, но вне их – что у меня общего с тем же Крокодилычем, которого интересуют только футбол, рыбалка и пиво? Или с Мариночкой – молоденькой биологичкой, которая считает, что обсуждать на переменках наряды со старшеклассницами и кокетничать с мальчиками – нормальная практика для учителя? Мне приятно пообщаться с Румией, такой же «кошколюбкой» как и я, послушать рассуждения Галины Николаевны о «процессах жизни», попить чаю с Аллочкой Малаховой или кофе с Борисом Георгиевичем, я люблю и уважаю почти всех своих коллег, но мы именно «коллектив», а никак не «семья». Но поскольку речь идет о защите меня, я молчу и мысленно благодарю Сан Саныча. Хотя на его месте я бы просто сказала: «Хватит заниматься интригами, Мефодиевна!»

Но Мефодиевна сегодня явно была в ударе! Поблагодарив Сан Саныча за слова о «нашей большой дружной семье», она пустилась в длинные рассуждения о взаимоотношениях учителей с родителями.

-Это такая редкость, когда родители идут за помощью к учителю. -Тут она сделала паузу и с удовольствием продолжила – «к завучу».

Лепина Т.М. очень гордится тем, что у нее есть «должность» - я много раз слышала, как она выделяет слово «завуч» в разговорах с посторонними людьми. Думаю, что в сельской школе, в которой она училась, завуч была самым главным человеком. Даже главнее директора. Возможно – она была супругой председателя колхоза!

Так вот, оказывается, когда к ней пришла мама Смирновой и поведала о своих подозрениях в отношении меня, то Мефодиевна пыталась уговорить женщину не поднимать шум. Но бедняжка была в таком отчаянии, что пройти мимо завуч Лепина не могла. И отказать в поддержке тоже не могла!

- Да бросьте, Татьяна Мефодиевна, - говорит вдруг Аллочка Малахова,- все вы могли. Всегда в силах учителя отговорить родителей от лишних движений. Признайтесь – вы просто хотели уязвить Ольгу. Куснуть побольнее. Просто потому, что когда–то при царе Горохе родители захотели видеть преподавателем своих детей Ольгу, а не вас. Это ваша месть – причем, мелкая и недостойная!

Первый раз в жизни я увидела, как Мефодиевна пошла пятнами! Причем вся и сразу – так у меня было однажды, когда я привела в зоопарк пятилетнего сына, и у конюшен на меня напала крапивница, и я просто на глазах покрылась красными кружочками!

Ох, что тут началось! Мефодиевна кричала, что прекрасно знает, как ее все ненавидят – потому что она стоит на страже интересов школы. Выяснилось, что ей прекрасно известны слабости всех ее коллег. Так, Аллочку она обвинила в попустительстве мужу – алкоголику («В прежние времена таких, как вы прорабатывали в профкоме!!!»), Галину Николаевну укорила возрастом - «Вам бы в углу сидеть, да Библию читать, а вы на голову становитесь как йога! И вообще – шли б на пенсию, нам в школе молодые нужны!», Бориса Георгиевича попрекнула его бездетностью, дескать, человек, который не имел своих детей, и чужих воспитывать не может!!! При том, что сама Мефодиевна вырастила одну избалованную девицу, всю юность благополучно пропадавшую в различных отделениях милиции, а ныне укатившую куда-то в глубинку с очередным сильно пьющим хахалем. Марина была названа «пустой фитюлькой», а Румия, естественно, «нерусью»…

-А вы, милочка, - обратилась она ко мне, - чем фамильными драгоценностями нам, простым труженикам школы, глаза мозолить, лучше объясните – кого это вы подозреваете в краже вашей безделушки? Уж не меня ли?!!!

Тут терпение у Саныча лопнуло - он очень тихо попросил завуча прекратить свои оскорбительные нападки на коллег и сказал, что отправляет ее в отпуск. По состоянию здоровья.

-Не пойду я ни в какой отпуск! - зловеще сказала Мефодиевна. – Я летом прекрасно отдохнула. Это вы у меня все пойдете!!! Грохнула дверью и процокала стальными каблуками в свой кабинет… Пожалуй, никогда еще я не ощущала себя так плохо – ведь вся эта грязь вылилась на людей из-за меня. Я понимаю, что это - как нарыв: вскрылся бы непременно, но меньше всего на свете я хотела быть тому причиной! Все так укоризненно смотрели на меня. Борис Георгиевич вздохнул: «Не буди лихо, пока оно тихо!», что Крокодилыч немедленно перевел на русский: «Не тронь г… - вонять не будет!», а Галина Николаевна укоризненно посмотрела на меня: «Ах, Олюня, ну что вы натворили!!!»

Приехал :-)

Posted via LiveJournal.app.